WWW.DISS.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
(Авторефераты, диссертации, методички, учебные программы, монографии)

 


Произведения н.с. лескова для детей и проблема детского чтения в публицистике и критике писателя

На правах рукописи

Терехова Елена Андреевна

Произведения Н.С. Лескова для детей

и проблема детского чтения в публицистике

и критике писателя

Специальность 10.01.01 — русская литература

Автореферат

диссертации на соискание учёной степени

кандидата филологических наук

Орёл–2008

Работа выполнена на кафедре истории

русской литературы XI — XIX веков

ГОУ ВПО «Орловский государственный университет»

Научный руководитель: кандидат филологических наук, доцент

Петрова Людмила Михайловна,

Орловский государственный университет

Официальные оппоненты: доктор филологических наук, профессор

Столярова Ирина Владимировна,

Санкт-Петербургский государственный

университет

кандидат филологических наук,

Балыкова Людмила Анатольевна,

Орловский государственный

литературный музей И.С. Тургенева

Ведущая организация: ГОУ ВПО «Марийский государственный университет»

Защита состоится «26» июня 2008 г. в 12 часов на заседании диссертационного совета Д 212.183.02 ГОУ ВПО «Орловский государственный университет» по адресу: 302026, Орёл, ул. Комсомольская, 41.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Орловского государственного университета.

Автореферат разослан « » мая 2008 г.

Ученый секретарь диссертационного совета

Кандидат филологических наук, доцент А.А. Бельская

Общая характеристика работы

Во второй половине ХХ столетия после долгого периода забвения творчество самобытного русского писателя Н.С. Лескова стало объектом пристального внимания не только отечественных, но и зарубежных литературоведов. Он был признан художником «первого ряда» (Д. Лихачёв) отечественной литературы, а его мировоззрение, творчество, поэтика осмыслены во многом по-новому, с учётом лучших традиций отечественного литературоведения. В последние десятилетия особенно активно исследовались проблемы, связанные с религиозно-философскими основами мировоззрения писателя (В.Ю. Троицкий, В.А. Туниманов, И.В. Столярова, Н.Н. Старыгина, М.М. Дунаев и др.); его генетические и типологические связи с предшественниками и современниками (И.П. Видуэцкая, И.В. Столярова, А.М. Ранчин, В.А. Туниманов и др.); в целом — литературный контекст творчества Лескова (докторские диссертации И.В. Столяровой и И.П. Видуэцкой). Многое сделано для выявления народно-национальных корней творчества писателя (А. Горелов, А.М. Панченко и др.); для изучения этнокультурной проблематики (Г.Д. Гачев, В.А. Свительский и др.); актуализированы поиски новых подходов к поэтике (В.М. Головко, Б.С. Дыханова, О. В. Евдокимова, Г.В. Мосалева и др.); к жанровой системе (О.Е. Угдыжекова, И.В. Долинина, Л.В. Савелова, С.И. Зенкевич и др.).

2006 год — год 175-летия Н.С. Лескова — стал новым подтверждением всё возрастающего и в XXI столетии интереса к творчеству писателя. Юбилейные международные конференции прошли в Москве (март), Санкт-Петербурге (апрель), Бордо (Франция, май), Орле (сентябрь). Были изданы четыре сборника статей о Лескове — в Санкт-Петербурге, Париже, Орле, Йошкар-Оле. Вышла в свет в русском переводе монография известного французского исследователя Ж.-К. Маркадэ «Творчество Н.С. Лескова. Романы и хроники» (СПб., 2006). На родине писателя в канун юбилея, в 2005 г., были опубликованы книги Б.А. Леоновой и А.А. Новиковой о Лескове.

Всё это, а также выход в свет первых десяти томов Полного собрания сочинений писателя (изд-во «Терра») и двух библиографических указателей литературы о Лескове под редакцией И.В. Столяровой (2003) и И.Н. Минеевой (2006) создают прочное основание для дальнейшего подлинно научного изучения лесковского наследия. Усилившийся в последние десятилетия интерес исследователей к творчеству Лескова, а также недостаточная изученность его произведений для детей и взглядов писателя на детскую литературу определяют актуальность темы диссертационной работы.

Степень научной разработанности темы исследования. В критике XIX- начала XX веков детское творчество Лескова не было предметом специального изучения. Усилия оппонентов писателя, критиков В. Буренина, Н.К. Михайловского, А.М. Скабичевского, были направлены на развенчание Лескова-художника, тогда как его адепты, П. Быков, С.А. Венгеров, А.Л. Волынский, Р.И. Сементковский, А.И. Фаресов, стремились понять и по достоинству оценить творчество писателя. Детские рассказы привлекались ими лишь как материал к его биографии. В то же время сотрудничество Лескова в детских журналах высоко оценивалось их издателями-редакторами, о чём свидетельствуют посмертные материалы о писателе: бесподписная статья в «Задушевном слове» (1895. № 11), а также помещённые в «Игрушечке» портрет Лескова с его пожеланием журналу: «внушать своим юным читателям любовь к правде и добру» и воспоминания А.Н. Толиверовой «Памяти Николая Семёновича Лескова. Из моих воспоминаний» (1895. № 9). В монографиях о Лескове советского периода Б. Другова, Л.П. Гроссмана, В.Ю. Троицкого, И.В. Столяровой, Б.С. Дыхановой интересующая нас тема также не нашла отражения.





Впервые вопрос об отношении писателя к детской литературе с привлечением некоторых архивных материалов был поставлен в газетной заметке В.А. Громова «Чтоб чувства добрые в читающем рождать» и более целенаправленно — в небольшой статье с тем же названием Л.Г Чудновой, опубликованной в журнале «Детская литература» (1979. № 3), а также в её предисловии к публикации в Литературном наследстве неизвестной заметки Лескова «Что читать подросткам?» (Т. 101, кн. 2). С обзором неизданной публицистики Лескова, касающейся и детской книги, выступил в 1990 году С.А. Рейсер (Русская литература. 1990. № 1). О затерянной статье писателя «Безбожные школы в России», публикуя её, пишет О.Е. Майорова1. Ещё раньше, в 1977 году Т.С. Карской, с её предисловием, был опубликован «Неизданный рассказ для журнала «Игрушечка»: «Добрая мать по пифагорейским понятиям»»2. К вопросу о сотрудничестве Лескова с детскими журналами — «Детское чтение», «Игрушечка», «Задушевное слово» — обращались Л.Г. Чуднова, Н.Н. Старыгина, С.Г. Микушкина.

Тема «Лесков детям» особенно активно разрабатывалась методистами (Т. Железнякова, Г.Н. Кудрявцева, Е. Лазаренко, М.П. Чередникова и др.). Наиболее интересны методические статьи известного лескововеда Н.Н. Старыгиной (1983, 1994, 1996, 1997, 1998), позднее вошедшие в её книгу «Лесков в школе» (М., 2000), которая уже заняла особое место в школьной лесковиане.

Неоднократно обращалась к детским рассказам Лескова А.А. Кретова (Новикова) в целом ряде статей (1992, 1994, 1996, 2005), которые вошли в дальнейшем в её книги: ««Будьте совершенны…»: Религиозно-нравственные искания в святочном творчестве Н.С. Лескова и его современников» (1999) и «Николай Семёнович Лесков: своеобразие художественного мировосприятия» (2005). Преимущественное внимание автор уделяет святочным рассказам, акцентируя значимость христианских ценностей в творчестве писателя и учитывая трактовку произведений Лескова для детей зарубежными исследователями (К. Лантц, Х. Маклейн).

Таким образом, интересующая нас тема привлекала внимание и методистов, и литературоведов, и историков отечественной журналистики (С.Г. Микушкина). Однако до сих пор остаются невыясненными взгляды писателя на детство и личность ребёнка, на воспитание и образование; не систематизированы его представления о детской литературе, детских изданиях, книгах и журналах, о круге детского чтения; не исследовано множество статей из периодической печати XIX века и более сотни неопубликованных рецензий.

Цель работы: исследуя публицистику и критику Лескова, выяснить его представления о детстве и детском чтении и в свете этих представлений рассмотреть своеобразие художественных произведений писателя о детях и для детей. Для достижения указанной цели были поставлены следующие задачи:

  • представить обзор исследовательской литературы по проблемам: Лесков — детям, Лесков о детской литературе;
  • выяснить взгляды Лескова на детство и личность ребёнка, учитывая общелитературные и педагогические представления его времени о феномене детства;
  • рассмотреть статьи Лескова, посвящённые проблеме воспитания, детским книгам и журналам;
  • проанализировать в проблемном аспекте художественные произведения Лескова о детях и адресованные детям: «Неразменный рубль», «Пугало», «Зверь», «Под Рождество обидели», «Дурачок», «Привидение в Инженерном замке», «Томленье духа», привлекая «Кадетский монастырь», «Христос в гостях у мужика», «Лев старца Герасима», «Маланья — голова баранья», «Отцовский завет», «Пагубники» и др.;
  • выявить лесковские принципы адаптации чужого текста к детскому чтению, сопоставив переложение Лесковым «Тружеников моря» В. Гюго с первым переводом этого романа.

Объектом диссертационного исследования являются художественные произведения Лескова о детях и его переложение для детей романа «Труженики моря» В. Гюго; публицистические и критические статьи писателя по вопросам воспитания и детского чтения; рецензии-отзывы на детские книги, прочитанные Лесковым на заседаниях Особого отдела Учёного комитета Министерства народного просвещения и находящиеся в Российском государственном историческом архиве (РГИА).

Предмет исследования — проблемы детства и детского чтения в публицистике и критике Лескова, а также идейно-художественное своеобразие произведений писателя для детей.

Теоретико-методологической базой диссертации являются фундаментальные труды отечественных учёных в области проблематики и поэтики, метода и стиля: М.М. Бахтина, В.В. Виноградова, Б.О. Кормана, Д.С. Лихачёва, Ю.М. Лотмана, Б.М. Эйхенбаума и др. В работе учтены научные достижения ведущих исследователей творчества Лескова: И.В. Столяровой, В.Ю. Троицкого, Б.С. Дыхановой, И.П. Видуэцкой, Н.Н. Старыгиной, О.В. Евдокимовой и др.

Методы исследования. Работа базируется на системном подходе, сочетает историко-генетический, типологический, историко-сравнительный методы.

Научная новизна работы заключается в том, что здесь впервые — на основе малоизвестных и неопубликованных статей и отзывов Лескова — сделана попытка выявления его представлений о детстве и детском чтении (детской литературе). Впервые выясняются принципы переработки писателем для детей классического текста, и объектом такого анализа — тоже впервые — становится лесковское переложение для детей романа В. Гюго «Труженики моря», не переиздававшееся после 1872 года, а другие детские произведения рассматриваются в новом проблемном аспекте, с учётом требований самого писателя к детскому чтению.

На защиту выносятся следующие положения:

1. Лесковское понимание детства и личности ребёнка развивается в русле национальной отечественной традиции и при всём своеобразии вполне соответствует общелитературным и научным представлениям XIX столетия об этом социокультурном феномене. Для него рёбенок — это личность, полноправный «другой», субъект деятельности. Своеобразие лесковской концепции детства определяется, прежде всего, приверженностью писателя православной антропологии, ребёнок у Лескова, как и в народном сознании, непосредственно соотносится с образом Христа-младенца.

2. Лесков выступил не только как создатель подлинно художественных произведений для детей, но и как замечательный критик детской литературы. Требования к детской книге и кругу детского чтения определяются его педагогическими воззрениями, которые приобретают в творчестве писателя расширительное значение «вопросов жизни» и в качестве таковых оказываются связанными с глубинными основами его мировоззрения, с программой нравственного переустройства человека и мира. А детская книга в понимании Лескова становится могучим средством воспитания личности в ребёнке.

3. Отношение Лескова к современной ему детской литературе и периодике было резко критическим. Он выступает против отстранения ребёнка от реальной жизни, против «одурманивания» его ложными мещанскими идеалами и ратует за такие книжки, которые «писаны умом и талантом». Обращение к архивным отзывам Лескова на детские издания позволило конкретизировать требования, предъявляемые писателем к детской книге, выяснить особенности его подхода к оценке учебной и «развлекательной» литературы.

4. Неудовлетворённость состоянием отечественной словесности для детей инспирирует мысль писателя о необходимости расширения круга детского чтения, о приобщении ребёнка к «большой литературе», что побуждает его к личному участию в такой работе. В 1872 году в издательстве М.О. Вольфа выходит книга «Труженики моря. Роман Виктора Гюго, приспособленный для детей М. Стебницким».

5. Произведения Н.С. Лескова для детей органически связаны как с критико-публицистическим, так и с художественным творчеством писателя. В них в полной мере реализовались требования Лескова-критика к детской книге.

6. Основная для творчества писателя тема праведничества присутствует и в детских рассказах. Его маленькие герои живут по правде, по совести или приходят к такому итогу в результате различных испытаний. В рассказах «Неразменный рубль» и «Пугало» психологически тонко изображается сложность души ребёнка, репрезентирующая авторский взгляд на двойственную сущность природы человека. Почти во всех «детских» рассказах ярко раскрывается определяющее влияние «обстоятельств» на формирование личности ребёнка. Иной тип героя, внутренне свободного, с детства живущего «для других», представлен в рассказе «Дурачок».

7. Большинство лесковских произведений для детей «писаны мемуаром» (Н. Лесков), что отражает эстетическую установку автора на документализм и определяет особый характер художественного времени, а также другие особенности поэтики.

Теоретическая значимость диссертации состоит в установлении основных направлений связи публицистического и художественного творчества писателя; в выявлении принципов адаптации классического текста к детскому восприятию.

Практическая значимость работы. Положения и выводы диссертации могут быть использованы при подготовке общих и специальных курсов по истории русской и детской литературы XIX века, а также при дальнейшей научной разработке исследуемой темы и связанных с нею проблем.

Апробация научных результатов исследования осуществлялась на Международных научных конференциях в Орле: «И.С. Тургенев и Ф.И. Тютчев в контексте мировой культуры» (сентябрь 2003), «Наследие Н.С. Лескова и проблемы литературоведения в изменяющейся России» (сентябрь 2006); на Всероссийской научно-практической конференции «Мировая словесность для детей и о детях» (Москва, январь 2007, 2008); на межвузовской научно-практической конференции «Детская литература: прошлое и настоящее» (Орёл, март 2008); на региональной научно-практической конференции «Актуальные проблемы изучения и преподавания литературы в вузе и школе» (Йошкар-Ола, ноябрь 2007, заочное участие); на литературных чтениях в Орловском государственном литературном музее И.С. Тургенева (ноябрь 2005); на лесковских чтениях в Доме-музее Н.С. Лескова (март 2007, 2008). Материалы диссертации и результаты исследования обсуждались на заседаниях аспирантского объединения и кафедры Истории русской литературы XI-XIX вв. Орловского государственного университета. По материалам диссертации опубликовано 6 статей.

Структура работы: диссертационное исследование состоит из Введения, двух глав, Заключения, Примечаний, Списка литературы и Приложения, в котором представлен перечень использованных в диссертации рецензий Н.С. Лескова, зафиксированных в протоколах «Журналов заседаний Особого отдела Учёного Комитета Министерства Народного просвещения» за 1874 и 1875 годы. Общий объем работы составляет 196 страниц. Список литературы включает 298 наименований.

Основное содержание диссертации.

Во Введении обоснована актуальность темы исследования, степень её изученности, научная новизна; определены цели и задачи работы; методологические принципы; сформулированы основные положения, выносимые на защиту; дан краткий обзор научно-критической литературы, связанной с историей изучения темы.

В главе первой«Тема детства и проблема детского чтения в статьях и рецензиях Н.С. Лескова 1860-1890-х гг.» — рассматриваются газетные и журнальные статьи Лескова указанного периода, посвящённые вопросам воспитания и проблеме детского чтения; анализируются отзывы писателя о детских книгах и журналах, прочитанные им на заседаниях Особого отдела Учёного комитета Министерства народного просвещения в 1874-1875 гг.

В § I.1. «Проблемы детства в общелитературной и научно-педагогической мысли 1860-х годов и позиция Н.С. Лескова. Деятельность Н.И. Пирогова в оценке Лескова» — выясняется лесковское понимание детства и личности ребёнка в контексте общелитературных и научных представлений об этом социокультурном феномене.

История формирования концепции детства, психология, философия и образы детства рассматриваются сегодня в исследованиях по детской литературе И.Н. Арзамасцевой, Л.В. Долженко, Т.В. Ковалёвой, И.Г. Минераловой, С.А. Николаевой, Л.Н. Савиной, М. Эпштейна и Е. Юкиной и др. Теме детства в творчестве различных писателей посвящено множество работ и диссертаций, кандидатских (Н.Г. Бочаевой, В.Я. Зимина, М.А. Курбаковой) и докторских (И.Н. Арзамасцевой, Т.В. Ковалёвой, С.М. Лойтер, И.Г. Минераловой).





Исследователи неоднозначно решают вопрос об истоках литературных представлений о детстве, о возникновении и этапах формирования концепции детства. И.Н. Арзамасцева пишет: «Истоки художественных представлений о детстве и ребёнке нужно искать там же, где лежат истоки всего мирового искусства, — в архаических цивилизациях, в эпохе античности, раннего христианства…»3. И.С. Кон доказывает, что дети и детство вошли в систему духовных ценностей общества лишь в XVIII веке4. М. Эпштейн и Е. Юкина называют эпохой возникновения концепции детства романтизм5. Нам ближе точка зрения Т.В. Ковалёвой, которая считает, что в русской литературе и общественной мысли концепция детства формируется постепенно, а её истоки усматриваются в Древней Руси6.

Не углубляясь в многовековую историю формирования концепции детства и опираясь на имеющиеся научные труды, согласимся с общенаучным выводом о том, что в общественной мысли и литературе XIX века концепция детства вполне сложилась и что по основным параметрам она близка современным научным представлениям.

Самое активное участие в разработке проблем детства в XIX веке приняли известнейшие писатели и критики — Н.М. Карамзин, В.А. Жуковский, В.Ф. Одоевский А. Погорельский, В.Г. Белинский, Н.Г. Чернышевский, Н.А. Добролюбов, Н.А. Некрасов, Ф.М. Достоевский, Л.Н. Толстой, С.Т. Аксаков; в дальнейшем — В.Г. Короленко, В.М. Гаршин, А.П. Чехов, Д.Н. Мамин-Сибиряк и др., а также представители научно-педагогической мысли — Н.И. Пирогов, К.Д. Ушинский, В.И. Водовозов, В.Я. Стоюнин, С.А. Рачинский и др. Имя Н.С. Лескова никогда не включалось в этот ряд исследователями детской литературы. Между тем, проблема воспитания была одной из центральных в его публицистике и критике на протяжении всего творческого пути, и его взгляды во многом «пересекались» с воззрениями многих из названных литераторов и педагогов, прежде всего, Н.И. Пирогова и Л. Толстого.

Трилогия Толстого, по общему признанию писателей и учёных, открыла новый этап в развитии детской литературы и педагогической мысли. Автор «Детства» впервые представил углубленное художественное исследование мира детства, психологии души ребёнка, воссоздал историю эмоционально-нравственного, интеллектуального и духовного роста личности. Лескову близок взгляд Толстого на детство как на особый, неповторимый период в жизни человека, формирующий личность в ребёнке. Идентичны суждения Толстого и Лескова о детях, «брошенных на улицу» (Лесков), о развращающем влиянии на детей ложной системы воспитания, о главной цели воспитания ребёнка, которую оба писателя видят в том, чтобы «научить человека жить, то есть меньше брать от других, а больше давать»7.

Для Лескова ребёнок — это личность, за развитие которой несут ответственность семья, школа и государство, общество в целом. Ребёнок не может быть в реальной жизни лишь объектом воспитания, а в литературе — только объектом изображения. Он полноправный «другой», субъект любой деятельности. Своеобразие лесковской концепции детства, как показал проведённый нами анализ публицистики и художественных произведений писателя, определяется, прежде всего, его приверженностью к православной антропологии. Ребёнок же непосредственно соотносится с образом Христа-младенца, как и в народном сознании. Если Тургенев, как утверждает М.А. Курбакова, «не приемлет христианской эстетики и символики в образе ребёнка»8, то для Лескова, рисующего образы детства, эти составляющие вполне органичны. «Дитя — божий посол…», — говорит он не однажды в своих рассказах («Под Рождество обидели», «Пустоплясы»). Взгляд Лескова на ребёнка как на «Божье дитя» выражается и в публицистике, и в художественном творчестве писателя, связывая их в главном.

§ I.2.«Детская» тема в статьях Лескова 1860-х начала 1890-х годов (вопросы воспитания)» — посвящён выяснению педагогических взглядов писателя.

Детская тема представлена в публицистике Лескова различными аспектами. Это и раздумья писателя о семье, её основополагающем значении в жизни общества, в связи с чем его волнуют начавшиеся, даже в деревне, процессы разрушения семьи («Пагубники»). Это тревога за будущее работающих детей и подмастерьев («Торговая кабала» и др.) и, в целом, детей, оставшихся без присмотра родителей («Брошенные на улицу»), размышления о школах, в том числе раскольничьих, и защита права на образование детей раскольников («О раскольниках г. Риги, преимущественно в отношении к школам», «Искание школ старообрядцами»), мысли о воспитании и образовании. Мы обратимся прежде всего к вопросам воспитания, проясняющим взгляд писателя на сущность ребёнка и пути формирования в нём Человека.

В критико-публицистическом наследии Лескова можно выделить целый корпус статей, посвящённых проблемам воспитания и образования детей. Однако, по замечанию Т.С. Карской, справедливому и сегодня, вопрос о педагогических взглядах писателя «не получил ещё должного отражения в научной литературе» (ЛН. Т. 87. С. 128).

Вопросы воспитания и образования Лесков, как и большинство прогрессивно мыслящих общественных деятелей, решает в полном согласии со своим выдающимся современником, хирургом и педагогом, Н.И. Пироговым. Проблемы воспитания для Пирогова, что особенно близко Лескову, — это «вопросы жизни», имеющие огромное значение не только для каждой отдельной личности, но и для развития русского общества, для исторических судеб страны. Этот пироговский взгляд на состояние современного ему русского общества, на самые главные нужды страны, стал глубоким внутренним убеждением Лескова, получившим в дальнейшем оригинальную разработку в его публицистике. По справедливому замечанию И.В. Столяровой, Лесков «толкует понятие «воспитание» очень широко, понимая под ним не столько внешнюю культуру поведения, сколько способность русского человека преодолеть инерцию бытия, задуматься о своём призвании, о своём образе жизни в обществе, житейские нормы в котором пока ещё очень далеки от идеала»9. Так вопросы воспитания, казалось бы, чисто педагогические, в творчестве Лескова, критико-публицистическом и художественном, приобретают значение главных «вопросов жизни», непосредственно связанных с нравственно-философской и общественно-политической позицией писателя.

Подобно Л. Толстому и Достоевскому, Лесков предлагает программу нравственного переустройства русской жизни, постепенное совершенствование человека и общества. По мысли писателя, «Прямолинейных натур <…> нет в природе: живой человек гораздо сложнее, и добро у него мешается со злом…»10, поэтому победа добра над злом возможна лишь через нравственное совершенствование каждой отдельной личности, двойственной по своей природе. Отсюда лаконичная формула «пути» к лучшему будущему: «Изменение всего, но вначале всего в самом человеке»11.

Неустройство и бездуховность русской жизни, усилившиеся с наступлением века буржуазного хищничества, Лесков напрямую связывал с невоспитанностью своих современников: «Мы очень невоспитанны» [Л., V: 207]. Мысль о первостепенной роли воспитания в развитии как отдельной личности, так и всего общества лежит в основании многих художественных произведений Лескова.

Смысл жизни и высокое призвание человека писатель видел в активной и «деятельной нравственности»: «пока мы живём и мир стоит, мы можем и должны всеми зависящими от нас средствами увеличивать сумму добра в себе и вокруг себя. <…> Само христианство было бы тщетным и бесполезным, если бы оно не содействовало умножению в людях добра, правды и мира»12. И воспитывать в человеке эту христианско-гуманистическую, душевную потребность творить добро необходимо, считает Лесков, с самого раннего возраста. Нравственному воспитанию детей в христианском духе он придаёт особое значение. Решающую роль в выполнении этой задачи должны сыграть, по мнению писателя, семья и школа. В заметке <«Несколько слов об учителях сельских школ»> он утверждал: «Первоначальное образование — дело великой важности! Для ребёнка оно определяет весь его дальнейший склад мыслей, можно сказать даже, всю его будущность». И далее, солидаризируясь с Н.И. Пироговым, продолжает: «…в каждом субъекте следует заботиться прежде всего об образовании человека <…> жизнь — борьба… Но борьба эта является тогда лишь осмысленною, мы тогда только живем, когда преследуем в своей жизни известные чистые цели, наши идеалы. И не думайте, чтоб эти идеалы, эти цели, этот закон для жизни были чужды там, где дело касается простого букваря…» [2: 665]13.

Мысль о том, что главным в формировании личности ребёнка является не образование, а воспитание, что просвещённый ум не гарантирует высокой нравственности, идет от Ж.Ж. Руссо, и в истории отечественной педагогики она актуализировалась не однажды. Лесков, вслед за Н.И. Пироговым, также её разделяет, акцентируя идею христианской нравственности. Достаточно указать на его статьи, публикованные в «Петербургской газете»: «Начальная школа» (1877), «Начальная школа и духовенство» (1879). Главную цель начальной школы писатель вновь определит здесь как «наставление детей из народа в началах христианской нравственности и в непреложных истинах социальной жизни» (1879. № 232). При этом Лесков подчёркивает, что такое воспитание должно быть «ведено» в «простейшей и доступной пониманию детского возраста форме». Таким доступным источником, по Лескову, является тот, «из которого весь цивилизованный мир черпает непреложные истины социальной жизни, преподанные… в учении Христа о любви к ближнему» (Там же). По глубокому убеждению писателя, в Евангелии «сокрыт глубочайший смысл жизни» [Л., XI: 233].

Взгляд на Библию как главный этический кодекс предопределяет, по Лескову, важную роль в проведении уроков Закона Божия духовным лицом, которое само по себе уже не может не служить образцом духовности. Однако, когда К. Победоносцев запретил преподавание Закона Божия светскими учителями в отдаленных школах, где не было священников, Лесков, вслед за крестьянами, назвал такие школы «безбожными» и доказывал необходимость предоставления светским учителям права вести уроки Закона Божия14, «самого живого, самого приятного и необходимого предмета учебной программы»15. Писатель убеждённо заявлял, что «духу русского народа такая безверная и безначальная школа несродна и не привьется к нему»; «русский народ не хочет и не примет школы без религии. В школе-то и надо уяснять детям «истинное христианство», истребляя в них суеверие и предрассудки, а не изгонять оттуда религии…»16.

Большое беспокойство вызывало у него отстранение от Слова Божия целого отряда детей и подростков из простонародья, отданных в обучение, а по Лескову, «в кабалу», купцам и ремесленникам, и бесчеловечное к ним отношение, о чём говорится в заметке «Торговая кабала»: «…сердце сжимается от ужаса и страха за эти несчастные создания…» [1: 202-203]. Об отсутствии должного религиозно-нравственного воспитания как причине детской преступности писатель говорит в статьях: «Необходимость праздничного отдыха для детей», «Брошенные на улицу» («Все меры ничего не делают там, где нет воспитания»).

Однако концепцию педагогических взглядов Лескова нельзя заключить лишь в рамки уяснения детьми «истинного христианства» (Лесков). Для него были важны и общепризнанные гражданские нравственно-этические принципы и идеалы. Он воплотил их в идеальных героях своих художественных произведений. Это, прежде всего, высокое чувство долга человека перед обществом, гражданское мужество, любовь к родине, твёрдость характера, независимость ума и др., и их тоже надо воспитывать в детях. Но писатель-публицист приходит к горькому для себя выводу, что должного воспитания нет ни «в низших слоях населения, где нужда и темнота выгоняет детей на улицу, где существует много низших учебных заведений и очень мало воспитательных», ни в «среде достатка, где нравственная отупелость и интересы кармана затёрли заботы о детях… Для этих детей нет улицы, но им не достаёт семьи». А потому, утверждает Лесков, «разница между продуктами и той, и другой среды только в том, что одни дети крадут и нищенствуют на улице и по мелочам, а другие мошенничают грандиознее в салонах и шикарных магазинах»17.

Для журнала «Игрушечка» Лесков написал очерк «Добрая мать по пифагорейским понятиям» (до 1883 г.), в котором выразил своё понимание истинной доброты в отношении матери-воспитательницы к ребёнку, видя её не в «нежности и чувствительности», но в «сознательном стремлении сделать дитя счастливым не в текущую минуту, а в долготу дней всей его предстоящей жизни».

§ I.3.1 «Лесков как критик детской литературы своего времени» — открывается разделом: «Книги и журналы для детей в оценке писателя». В нём речь идёт о требованиях Лескова-критика к детской книге, его отношении к периодике и кругу детского чтения.

Глубокое понимание определяющей роли детской литературы в деле «образования человека» «сделало» из Лескова замечательного критика детской книги. «Страстность… натуры» (В. Соловьёв о Лескове) писателя проявилась и в его критических статьях, определив их публицистичность.

Книга, по мысли Лескова, способствует «строению ума и души» (Н.Лесков) ребёнка, она «должна не только занять внимание читателя, но и дать какое-нибудь доброе направление его мыслям» И это «дело великой важности» не осуществимо без высокого идеала: «Ребёнку <…> нужен идеал»18,— утверждает писатель. Он не представляет детского чтения без чуткого руководства со стороны родителей, понимающих, что должно в детях «воспитывать, а что искоренять», и умеющих оградить ребёнка от «всякого материала», «вовсе не подходящего и детскому возрасту не интересного и не нужного»19, который представляет современная ему журналистика.

Отношение Лескова к детской периодике было резко критическим. Одобрительно он отзывается только о трёх журналах: «Рассвет» (1859-1862) В.А. Кремпина, «Семья и школа» (1871-1888) Ю.И. Симашко и «Мир Божий» В.П. Острогорского, о первых двух выпусках (1892) которого писал: «… мы приветствуем появление этого издания <…> оно восполняет очень сильно ощутительную пустоту в литературе для юношества»20.

Считая, что детская периодика, особенно в 80-90-е годы, пребывает в состоянии «жалостного убожества» и критикуя её за бессодержательность, оторванность от жизни, игнорирование особенностей детского восприятия и интересов детей, неудовлетворительность художественного исполнения, Лесков стремится влиять на формирование должного лица периодических изданий, сотрудничая с ними: публикует в них, начиная с 1880 года, свои тексты, адресованные детям, ведёт переписку с издателями-редакторами, анализирует помещённые в них материалы. Образцом такого анализа может служить статья о журнале «Детский сад» «Педагогическое юродство» (1876).

В журналах «Детское чтение» В.П. Острогорского, «Игрушечка» Т.П. Пассек (1880 — 1887), А.Н. Толиверовой (с 1887), «Задушевное слово» Вольфов были опубликованы фрагменты из «Кадетского монастыря», «Соборян», «Захудалого рода» и все детские произведения Лескова, кроме рассказов «Коза. Из детских воспоминаний» и «Воровской сын». В дальнейшем все они были перепечатаны, а два последних рассказа впервые опубликованы в сборниках для семейного и детского чтения: «Складень», «Искорка», «На добрую память из русских писателей» и др.

Не удовлетворённый состоянием детской периодики, писатель уже в 1869 году, в обозрении «Русские общественные заметки» [См.: 8: 280], предлагает обратиться к классике, «приспосабливая» её для детского чтения. Идею расширения круга детского чтения за счёт обращения к большой литературе и её адаптации к детскому восприятию в XIX веке разделяли по той же причине и педагоги, и писатели, и критики. В.Г. Белинский, например, утверждал, что «…для детей должны существовать не детские книги, но особенные издания книг, писанных для взрослых…»21. Однако не всякое переложение даже хороших книг может удовлетворить требованиям Лескова. Своё негодование в адрес «посредственности, которая берётся за стряпню книг для народа и для детей», высказанное в обозрении 1869 года, он повторит и через двадцать с лишним лет в заметке «Что читать подросткам?».

В § I.3.2. «Деятельность Лескова по рецензированию учебных книг в Министерстве народного просвещения» рассматриваются отзывы о детских изданиях, написанные Лесковым в первые два года (1874-1875) его работы в Особом отделе Учёного комитета Министерства народного просвещения и находящиеся в РГИА. Их анализ подтвердил неизменность требований писателя к детской книге и принципиальность его позиции как критика, сумевшего и в условиях идеологической несвободы, на государственной службе, сохранить свою независимость и объективность в оценке рецензируемых материалов. Эти отзывы позволяют конкретизировать приведённые выше положения, вводят в лабораторию Лескова-критика.

Лесков–рецензент отказывается рекомендовать в школьные библиотеки книги бессодержательные, отличающиеся «нестаточностью фабулы», бедностью вымысла, незнанием и искажением предмета изображения, неправдоподобием вымышленных ситуаций. Особенно неприязненно относится Лесков к «институтским» сочинениям писательниц Энгельгардт (Ольги Н.), А.А. Благово, Т. Толычевой и др., не находя в них «ни мастерства, ни таланта». В «Истории двух братьев» А.А. Благово он отмечает в развитии фабулы «всё анекдотическое незнакомство институтки с народною жизнью»22. В книжке Е.В. Щепиной «Легкое чтение в стихах и прозе» рецензент находит множество «несообразностей» (№ 46).

В репрезентации авторами религиозной темы Лесков обязательно указывает на малейшую погрешность: отступления от библейских сюжетов, неудачное цитирование Священного писания и недостаточно тонкое его понимание, незнание церковных терминов и многое другое (№№ 11, 24, 87, 122, 133, 146; 1875, № 219).

В детской книге, считает рецензент, весьма важен характер повествования, «тон», который должен быть «спокойным и мирным», свободным от раздражительности (№№ 47, 133, 134; 1875, № 229).

С особым пристрастием Лесков относится к учебным книгам, где, как он считает, важно всё — от содержания до внешнего вида и технического оформления книги (№ 106). В отзывах всегда выдерживаются основные педагогические требования: обязательно учитываются возрастные возможности реципиента, уровень его подготовки, доступность материала, в связи с чем рассмотренные книги рекомендуются для библиотек разных типов школ: первоначальных, начальных, гимназий, средних учебных заведений, училищных библиотек.

Большинство лесковских отзывов — отрицательные. Среди книг, получивших положительную оценку, только две Лесков считает образцовыми, достойными подражания. Это «Чтения для детей пастора Тодда» (СПб., 1875) — «одна из приятнейших и душеполезных книг» (1875, № 233), а из «развлекательной» литературы — повесть «Крофтонская школа» (перевод с английского), из книги Е. Васильевской «Отдых. Два рассказа для детей» (СПб., 1874).

Не менее интересны замечания Лескова о языке и стиле детских книг, рассмотренные в § I.3.3.«Н.С. Лесков о языке детских книг». Практически ни один отзыв без них не обходится. Рецензент отвергает книги, отличающиеся бедностью, грубостью и «неестественностью» языка, «манерностью» и «слащавой сентиментальностью» изложения. Писатель выступает за простоту и народность языка, без его вульгаризации и злоупотреблений просторечными, диалектными и иностранными словами. Авторы книг для детей, считает Лесков, должны учитывать особенности детского восприятия и уметь писать кратко, занимательно, доступным детям языком. Иногда анализ только языка и слога оказывается для рецензента достаточным, чтобы дать общее заключение о произведении. Таковы отзывы о книге Ф.Д. Нефёдова «Безоброчный» (№ 133) и особенно о книгах С.В. Максимова (№№ 101, 103, 153).

Во второй главе — «Проблематика и художественное своеобразие произведений Н.С. Лескова для детей» — анализируются рассказы Н.С. Лескова, посвящённые детям, выясняется их своеобразие и место в творчестве писателя, а также выявляются лесковские принципы адаптации чужого текста к детскому чтению. Педагогические идеи Лескова, проникнутые христианским мироощущением, хронологически предшествовали созданию произведений для детей и определили их пафос.

В § II.1. «Место детских рассказов в творчестве Н.С. Лескова» — говорится об органической связи произведений писателя для детей с его творчеством. Эта связь усматривается в жанровом многообразии, в онтологической проблематике, в близости к фольклору, в общей теме — праведничества. Подтверждением тому следует считать и факт включения самим писателем в цикл «Святочных рассказов» детских произведений: «Неразменный рубль», «Зверь», «Привидение в Инженерном замке», «Пугало», а также публикацию в журналах для детей, с согласия Лескова, фрагментов из его «взрослых» произведений. Кроме того, на протяжении всего творческого пути писателя в различных жанрах — рассказе, повести, романе — вновь и вновь появляются образы детства: «Овцебык», «Житие одной бабы», «Леди Макбет Мценского уезда», «Некуда», «На ножах», «Детские годы (Из воспоминаний Меркула Праотцева)», «Грабеж», «Пустоплясы», «Колыванский муж», «Продукт природы» и др. А в раннем рассказе «Овцебык» (1862) «детская» тема возникает не однажды и в самых разных аспектах, которые в дальнейшем получат более глубокую разработку. Это и детские впечатления повествователя от встречи с добрыми людьми, и тема сиротского детства («рекрутики»), и изображение типа избалованного «барчука», и обращение к мотиву «детскости» во взрослом человеке. Объединяет многожанровые произведения Лескова для детей со всем массивом литературного наследия писателя и мемуарное начало как свойство лесковского художественного метода.

В § II.2. «Автобиографическое начало в рассказах для детей и мемуарная форма повествования» отмечается, что большинство детских рассказов Лескова имеют автобиографическую основу, оставаясь при этом подлинно художественными произведениями. Таковы, прежде всего, вышеназванные святочные рассказы и рассказ «Дурачок». Автобиографическое начало определило и форму повествования в них. Они «писаны мемуаром», от первого лица, как воспоминания о детстве, поэтому в повествовании своеобразно соотнесены различные речевые сферы, прежде всего маленького героя и взрослого повествователя, умудрённого жизненным опытом. Такой «двойной» взгляд на изображаемое придаёт ему глубину и объёмность. Отсюда вытекает и особый характер художественного времени, которое отличается дистанцией между «тогда» и «теперь» повествователя, и другие особенности поэтики.

Лесков не создал такого автобиографического повествования, как Л. Толстой или С.Т. Аксаков; не ставил перед собой цели изображения истории души ребёнка, но и на малом пространстве рассказа Лесков умеет показать мирочувствование героя, постепенное обогащение его эмоциональной сферы, рост его сознания, «возвышение духа» и — как следствие — выход из мира полуфантастических легенд и поверий к реальности.

§ II.3. «Герой-ребёнок в рассказах Лескова «Неразменный рубль», «Дурачок»» посвящён анализу названных в заголовке рассказов.

Герой-ребёнок Лескова своеобразен. Он не похож ни на Николеньку Иртеньева, ни на Сережу Багрова, ни на детей, изображённых Достоевским. Но в то же время, герой Лескова, как и его предшественников, — это полнокровный художественный образ: «дитя весёлое, доброе, живое, <…> божие» (В.Г. Белинский).

Восьмилетний герой «Неразменного рубля» настолько увлечён сказочным поверьем о волшебной монете, что сам готов претерпеть «большие страхи»23, чтобы овладеть таким сокровищем. Но писатель «испытывает» героя не через встречу «с дьяволом на далеком распутье», а совсем иначе, поставив его в ситуацию нелёгкого выбора в мире соблазнов, не менее опасных, чем «большие страхи».

«Бытовик» Лесков, каким его традиционно считают, оказался тонким психологом, сумевшим и в маленьком человеке не только увидеть, но и незаметно, с изумительным тактом показать свойственную обычно личности сформировавшейся, сложной, уже испытавшей влияние «неразумной» действительности, борьбу противоположных начал: добра и зла. Авторский взгляд на сущность человека — понимание писателем двойственности его природы («добро у него мешается со злом…») — вполне проявился и в детских рассказах.

Раскрывая диалектику внутреннего мира ребёнка, Лесков подчас приближается к толстовскому методу «диалектики души», изображая в «Неразменном рубле» и в «Пугале» процесс возникновения и развития чувства. Так, состояние радости, нравственного удовлетворения, возникшее в Миколаше в результате совершения им добрых дел (одарил бедных мальчишек и дворовых людей) под влиянием провоцирующих речей «дьявола»-торговца, сменяется чувствами обиды и зависти. А предпринятые им шаги для возвращения утраченного превосходства над окружающими (покупка жилета) приводят мальчика к полному поражению (утрате волшебного рубля) и погружают в отчаяние, выход из которого — в «пробуждении», как от сна («Я горько заплакал и… проснулся…» [VII: 24]), так и от всяких индивидуалистических устремлений. Драматизм рассказа заключается не просто в «обиде», возникшей от «незнания абсолютного бескорыстия дара», как считает А. Кретова, но в борьбе, происходящей в душе ребёнка, нравственного чувства с «гордыней».

Основное действие рассказа составляет сон ребёнка. Лесков мастерски изображает картины онирической (сновидной) реальности. Грань между сном и реальностью почти неуловима и даже намеренно стирается автором, и лишь в финале указание на пробуждение — «Я горько заплакал и… проснулся» [VII: 24] — восстанавливает границу между онирической и реальной действительностью. Причём, сон героя не укладывается в типологию лесковских сновидений, предложенную Д.А. Нечаенко24. Сон Миколаши можно отнести и к «вещим» снам, и к «духоводительным» (Лесков) снам-видениям, и к «интроспективным сновидениям», позволяющим познать себя. Это свидетельствует не только об условности в приложении к Лескову любых научных классификаций, но и о художественной многозначности приёма сна у Лескова. «Сон ребёнка, действительно, оказывается вещим, помогающим становлению нравственного чувства и самосознания мальчика, который в результате «онирических переживаний» (Д.А. Нечаенко) приходит к высокому пониманию сущности счастья: «В этом лишении себя маленьких удовольствий для пользы других я впервые испытал то, что люди называют увлекательным словом — полное счастие, при котором ничего больше не хочешь» [VII: 25]. Эта важная для писателя идея — жить «для других» — входит в сознание ребёнка и становится потребностью его сердца без всякого насилия, наставлений, через занимательную историю неразменного рубля и с нею связанные поступки, переживания, раздумья мальчика, корректируемые бабушкой, умеющей вовремя и ненавязчиво дать нужный совет, не подавляя, но поддерживая и направляя инициативу ребёнка. Верный своей идее необходимости мудрого руководства со стороны родителей в деле воспитания детей, Лесков эстетически тонко реализует её и здесь.

Совсем иной тип ребёнка представлен в рассказе «Дурачок», имеющем для Лескова концептуальное значение. В лице Паньки, «безродного крепостного мальчика», для которого его «должность… чтобы «всем помогать»» [XI: 242] с самого детства стала ещё и потребностью сердца, автор-повествователь рисует тип праведника, оказавшегося для окружающих, лишённых свойственных ему бескорыстия и «деятельной любви» к людям, дурачком, юродивым. Лесков с чувством горького удивления показывает этическую глухоту людей, не умеющих понять и оценить по достоинству ежедневное нравственное подвижничество Паньки. Лучшие душевные качества человека, живущего по-божьи, «другими» воспринимаются как юродство, шутовство. Но в изображении Лескова, как справедливо заметила Н.Н. Старыгина, это «юродство оборачивается святостью, а глупость — мудростью. Герой рассказа напоминает юродивых русской церкви и сказочных дурачков»25

(Выделено автором. — Е.Т.). В таком понимании положительного героя, праведника, Лесков сближается с Достоевским, автором «Идиота» и «Братьев Карамазовых», и оба они — с мировой литературной традицией «донкихотства». «Антики» и «дурачки» Лескова, как и «чудаки», «идиоты», «юродивые» Достоевского, — носители авторского идеала, живущие по законам любви к людям в обществе, лишённом человечности. Писатели вкладывают в эти определения сходный смысл: их герои несут в себе «сердцевину целого» (Достоевский), представляют собой «живой опыт» деятельной любви к людям, которая спасёт Россию. Оба писателя убеждены в благотворном воздействии на окружающих такого вдохновляющего примера. Вера Лескова в возможность пробуждения божеского начала в душе человека, в «торжество любви, правды и мира»26 на земле выразилась и в рассматриваемом рассказе. Пусть только в финале, но народ признал праведность героя, принял и по достоинству оценил его: «он ведь, может быть, праведный» [XI: 248]. Для автора это признание особенно важно, так как знаменует начало общего движения к возрождению.

В § II.4. «Мир детства в рассказах «Пугало», «Зверь», «Привидение в Инженерном замке»» раскрывается лесковская художественная концепция детства. Для Лескова, как и для Толстого и других писателей, это особая и счастливая пора в жизни человека, имеющая определяющее значение для его дальнейшей судьбы. В то же время, детство — это и «метафизический возраст» (В. Розанов), «выражение подлинного дыхания жизни» (А. Скафтымов), абсолютной «полноты» жизни («и всё тогда было такое милое, весёлое, полное». — Выделено нами. — Е.Т.) и «животворящей веры». Не случайно для Лескова «дитя — божий посол», именно ребёнку в присущем ему чувстве радости дано это ощущение божьей благодати, гармонии мира, которое уходит вместе с детством: «… а теперь как-то всё как будто и то же, да нет чего-то <…> нет тёплой животворящей веры во многое, во что так сладко и уповательно верилось» [2: 61].

Мир детства в изображении Лескова — это особый мир — реальный и одновременно фантастический. Писатель прекрасно понимал особенности детской психологии и специфику восприятия ребёнком окружающей действительности, в которой склонность детей к вымыслу, фантазии, составляет одну из самых существенных особенностей. Чудо — непременная составляющая этого мира, часто определяющая все поступки маленького героя.

Детский мир в произведениях Лескова — это мир светлый, несмотря на всю жестокость жизни, и даже торжество в ней несправедливости, как в рассказе «Томленье духа». Если у Достоевского преобладают мрачные краски, трагическая тональность, то у Лескова, который тоже не избегает изображения детских страданий, всё-таки чаще дети погружены в волшебный, почти сказочный мир природы, деревенской жизни. И не случайно святочный рассказ преобладает среди детских произведений Лескова. Мир святочного рассказа с его таинственностью, чудесами, загадками и страхами очень близок поэтическому миру детства, особенно деревенского детства, где рядом с обычными людьми живут и действуют мифические существа: домовой, кикимора, леший, водяной и другая нечистая сила, где носителем «нечистого духа» может стать человек, продавший душу дьяволу, а «нечистая сила» может «прикинуться» человеком. Так частью этого мира становится и Селиван, которого превратили в колдуна и оборотня его внешность, наводящая страх, а также суеверие и подозрительность людей.

Лесков убеждён, что обстановка детства, дом, семья формируют будущего человека, а свойственная детям устремлённость к добру, если она поддержана взрослыми людьми, как в «Неразменном рубле», или благоприятными обстоятельствами, живым примером, как в «Звере», «Пугале», «Томленье духа», останется навсегда главным качеством личности.

Писатель показывает, как органично, с открытой душой ребёнок приобщается к поэтической стихии народного творчества. Рассказы дедушки Ильи («Пугало») погружают ребёнка в «полный таинственной прелести мир» [VII: 184], увлекают настолько, что герой чувствует себя не только свидетелем, но и участником этого волшебного мира: видит кикимору, убегает от лешего. И, несмотря на страхи, здесь он счастлив, здесь ему интересно. Этот мир народной былички и сказки настолько органичен для маленького фантазёра и мечтателя, что он таит его от самых близких людей, способных разрушить это очарование. Герою и автору бесконечно дорог этот «ребячий милый мир… сказочных существ»: «Лесные родники осиротели бы, если бы от них были отрешены гении, приставленные к ним народною фантазией» [VII: 185-186].

В маленьком герое «Пугала» «слухам» о Селиване-разбойнике постоянно противится внутренний голос — «большое сердечное влечение» к этому человеку, которое особенно ярко реализуется в снах: «…он мне снился тихим, добрым и даже обиженным», а его глаза были «большие», «совсем голубые и предобрые» [VII: 197]. Автор не раскрывает самого процесса противоборства противоположных представлений о Селиване в душе мальчика, слишком громок голос толпы, чтобы ему не подчиниться. Но первый голос (неверие в слухи) не умолк окончательно, он лишь ушёл в глубины подсознания, временами напоминая о себе и окончательно торжествуя в финале, когда после «удивительного» поступка Селивана, который принес тётушке шкатулку с деньгами, забытыми у него в страшную ночь, резко изменилось всеобщее отношение к нему. Но внезапное разрушение мифа рождает в душе ребёнка неразрешимые вопросы. И только «превосходный христианин», отец Ефим, помогает мальчику разобраться в сути вещей: «Пугало было не Селиван, а вы сами, — ваша к нему подозрительность, которая никому не позволяла видеть его добрую совесть…» [VII: 225].

В рождественском финале торжествует «здравый смысл», справедливость и добрые отношения между людьми: «сбылись, — говорит рассказчик, — мои давние детские сны: я не только близко познакомился с Селиваном, но мы питали один к другому полное доверие и дружбу» [VII: 225].

В атмосфере страха, как и в «Пугале», живёт самый маленький герой детских рассказов Лескова — пятилетний персонаж «Зверя» (1883). Е.М. Пульхритудова увидела в «Звере» «воплощение народной утопии о всечеловеческом братстве в единении человека с природой, мысль о торжестве «новых, чисто человеческих отношений», о «возвращении человека к себе самому» (М. Бахтин)»27, с чем нельзя не согласиться.

Для нас интересен в «Звере», прежде всего, образ ребёнка и мир детства, на что исследователи почти не обращали внимания. Если в рассказе «Пугало» атмосфера страха порождается надуманными, полуфантастическими представлениями народа о Селиване, «слухами», далёкими от реальности, то в «Звере» источник всеобщего страха и его олицетворение, живое воплощение — дядя маленького героя, жестокий крепостник, приводивший в трепет детей, дворовых и целые деревни.

В этом рассказе, в отличие от «Неразменного рубля» и «Пугала», преобладает голос взрослого рассказчика, повествующего о своём детстве. Но основное событие, травля Сганареля, и предшествующие ему волнения детей передаются сквозь призму детского сознания, лишь корректируемого взрослым человеком. Непосредственность детского отношения к происходящему особенно ощутима в переживаниях детьми своей вины перед Ферапонтом и в чувстве жалости к Сганарелю: «Нам было жаль Сганареля, жаль и Ферапонта…» [VII: 33]. Ребёнок готов вымолить прощение для Сганареля у самого Бога, тогда как взрослые находятся в нетерпеливом ожидании жестокого зрелища.

Иногда эмоции маленького героя, взрослого рассказчика и автора сливаются воедино даже в одном слове, оставаясь по-прежнему противоположными настроению толпы: «Настало время вынуть Сганареля из ямы и пустить его на растерзание!». Дальнейшее описание берёт на себя взрослый рассказчик, характеризующий моральное состояние бедного зверя и даже сравнивающий его с королем Лиром.

Финал, художественная достоверность которого часто ставится под сомнение (К. Лантц, В. Семёнов), органически вытекает из внутренней логики событий, соответствующей законам святочной утопии. Чудо внезапного преображения дяди, его слёзы («Происходило удивительное: он плакал!») свидетельствовали, что и он оказался способен принести к яслям «рождённого Отроча» высший дар — своё обновлённое сердце, «исправленное по его учению» [VII: 42]. В финале, в полном согласии с рождественской логикой, страх уступает место всеобщей радости.

§ II.5. «Окружающий мир: «свои» и «чужие» в рассказах: «Приведение в Инженерном замке», «Под Рождество обидели», «Томленье духа»» посвящен рассмотрению выразившихся в этих произведениях представлений писателя о влиянии на формирование личности в ребёнке различных впечатлений детства.

Окружающий ребёнка мир — это, прежде всего, семья. Лескову, рано покинувшему родное гнездо и позднее испытавшему все трудности неудавшейся семейной жизни, а с конца семидесятых годов и полное одиночество, был внутренне дорог тихий семейный уют. Он был глубоко убеждён в «величайшей пользе» для ребёнка «доброй семьи»28, поэтому не только в публицистике, но и в художественном творчестве писатель не уходит от этой темы. В произведениях о детях семья, отец, мать не даны крупным планом, но семейная атмосфера жизни ребёнка вполне ощутима. Ведущей фигурой в ней иногда становится бабушка («Неразменный рубль»), а не maman, как у Николеньки Иртеньева, что вполне соответствует реалиям лесковского детства.

Именно в детстве ребёнку постепенно открывается окружающий его мир: родные, «чужие», и большой мир — не только природы, людей, но также — высоких идеалов. Дитя усваивает азы жизни, первые правила и законы человеческого общежития. Лесков убеждён, что от этих ранних лет, когда душа ребёнка более всего открыта навстречу жизни, зависит многое. Испытанные в детстве добрые, равно как и дурные влияния «обстановки», психологической атмосферы, общения с людьми, поведения и слова взрослых обязательно скажутся на дальнейшей судьбе человека. Рассказ «Привидение в Инженерном замке» (1882), помимо иных смыслов, репрезентирует неблагоприятное воздействие на психику детей общей атмосферы напряжения и страха, в которой они живут изо дня в день и которая, в то же время, порождает их бесчеловечные шалости.

Герои этого рассказа, малолетние «инженерные кадеты», охарактеризованы автором не без симпатий: «Это был народ ещё более молодой, и совсем ещё не освободившийся от детского суеверия и при том резвый и шаловливый, любопытный и отважный» [VII: 45]. «Мрачная и таинственная репутация» Павловского дворца, «страшного замка», в котором они вынуждены жить и в котором обитают духи и привидения, не только была известна кадетам, но очень их интересовала: «дети напитывались этими страхами» и «очень любили пугать других», особенно «малышей» [VII: 45].

Проделки старших кадетов над нелюбимым начальником Ламновским — насмешки над его привычками, организация «похоронных процессий» в день именин генерала — привели, в конечном итоге, к настоящему святотатству: надругательству К-дина над покойным Ламновским. Кадета не остановило даже предупреждение священника о «сером человеке» (совести), которое остальные кадеты «как-то взяли глубоко к сердцу» [VII: 49] и уже не радовались смерти генерала, но «вдруг начали испытывать «что-то беспокойное»», особенно с наступлением сумерек: «они так и оглядываются», «напряжённо ожидая» появления «серого человека» [VII: 49]. Лесков не одинок в таком мистическом ощущении этого пограничного времени суток, воспринимаемого как какое-то откровение глубинной сущности души человека и мира.

Для последнего поступка кадета К-дина — «Ага, папка, ты умер, а я жив и трясу тебя за нос, а ты мне ничего не сделаешь!» [VII: 53] — автор даже не находит оценочных определений: «героя» «наказывает» сам умерший: «покойник не только вздохнул (так восприняли испуганные дети вздох вдовы генерала. — Е.Т.), а действительно гнался за оскорбившим его шалуном <…> за К-диным ползла целая волна гробовой кисеи, от которой он не мог отбиться, — и, страшно вскрикнув, он упал на пол…» [VII: 54]. А появление «привидения», «измождённой фигуры» смертельно больной вдовы усопшего, которое дети приняли за «серого человека», погружает их в смертельный ужас: они «окаменели и замерли». И в этот момент крайнего психического напряжения детей спасает настоящее чудо: оскорблённый ими человек — «по святому праву любви» [7: 56] — прощает и благословляет их. Такой нравственный урок оставляет след на всю жизнь, окончательно пробуждая лучшие чувства в кадетах.

В рассказе «Под Рождество обидели» (1890) мотив прощения обидчика становится основным во всех трёх «житейских случаях» (таков первоначальный подзаголовок). Нас же, прежде всего, интересует маленький герой первой истории, с которым связано первоначальное название рассказа: «Воровской сын». Разумеется, не мальчик, а добродетельный купец — главный герой этой истории. Но вопрос об отношении взрослых, особенно родителей, к ребёнку, был весьма существенным для Лескова, как, впрочем, и для Толстого, высоко оценившего «Воровского сына» («Это лучше всех его рассказов»).

Образ пятилетнего ребёнка здесь только намечен: «мальчонка оказался такой смышленый и ловкий», что вполне справился с порученным ворами делом. Понятно, кем стал бы ребёнок у отца-вора, но «случай» (ночь-то Рождественская!) резко изменяет его судьбу. Приёмный отец был настоящим христианином, для которого «дитя — Божий посол, его надо согреть и принять как для Господа». «Это дитя ко мне Бог привёл»29, — говорит он и воспитывает ребёнка как родного. Он выдержал «пробу», о которой говорит в «Пустоплясах» старик Федос: «… бедное дитя всегда «Божий посол»: через него Господь наше сердце пробует…» [XI: 241]. Именно с личностью воспитателя связывает Лесков результат воспитания «приёмыша»: «А как он имел добрую и справедливую душу, то и дитя воспитал в добром духе, и вышел из мальчика прекрасный, умный молодец, и все его в доме любили» (318).

Выросший в подлинно христианской среде, герой и в старости сохранил чистое сердце и глубокое нравственное чувство. Только такой человек мог решительно отказаться судить другого, виновного, и искренне, со слезами на глазах, покаяться в своей детской вине: «…я сам несудимый вор и умоляю, дозвольте мне перед всеми вину сознать» (319).

Герои двух других эпизодов рассказа, автор-повествователь и его «приятель», хоть и не сразу, чем и отличаются от купца-праведника, но тоже сумели «с собой управиться» (320) — простить обидчика.

Святочный рассказ «Под Рождество обидели» по содержанию, поэтике, художественным принципам изображения вполне типичен для творчества Лескова. А его «невыдуманность» Лесков особо подчеркнул в письме Л.Н. Толстому 4 января 1891 года: «Тут с начала до конца всё не выдумано» [Л., XI: 472]. О том же призван был свидетельствовать первоначальный подзаголовок. Но этому рассказу присущи некоторые особенности, отличающие его от остальных, уже рассмотренных. Во-первых, в нём не мемуарная, а сказовая форма повествования. Во-вторых, сама сказовая форма не свободна от мистификации, предпринятой автором-повествователем. Выход из сказовой ситуации здесь тоже своеобразен. Это прямое обращение автора к читателю с духовным наставлением и призывом включиться в обсуждение темы «обиды и прощения», чтобы сделать для себя окончательный выбор: «со Христом быть» (327-328), т.е. простить, или «отплатить» за обиду. Такой финал побуждает и читателя к активному внутреннему действию.

В другой ситуации свой правильный выбор — «со Христом быть» — делает герой рассказа «Томленье духа (Из отроческих воспоминаний)» (1890). В рассказе нашло своё художественное воплощение проверенное писателем на собственном жизненном опыте убеждение в решающем значении для формирования личности ребёнка встречи с настоящим человеком, праведником. Вспоминающий «через очень много лет» такую встречу с Иваном Яковлевичем, автор-повествователь вполне осознаёт, что шёл по жизни, следуя завету Учителя: «воевать» «против тьмы веков, против духов злобы», всё ещё торжествующих в жизни: «они гонят нас и убивают» [XII: 399]. Встреча мальчика с немцем-учителем, его наказ — «… только надо везде делать божье дело» — определили главное и в личности, и в судьбе героя-повествователя.

Как и в других произведениях писателя, связанных с воспоминаниями о детстве, в «Томленье духа» два субъекта речи. Через призму сознания и чувствования ребёнка изображается оставшийся навсегда в его памяти эпизод с оборванной сливой и наказанием невинного Кости, поступок Ивана Яковлевича, вступившегося за правду, и его изгнание, причины которого не понятны маленькому герою, как и отношение окружающих в целом к человеку «с фантазиями». Но главное — беседы с учителем, прощальное свидание с ним, общая молитва — в едином порыве духовного возвышения и родства душ. Вывод «для себя» делает уже взрослый повествователь, голос которого сливается с голосом автора.

В этом рассказе художественно реализуется убеждение Лескова, выраженное в одной из ранних его статей: «… каждая минута соприкосновения между учителем и учеником принесет последнему в будущем либо добро, либо неисцелимое зло, а если она и бессознательна для последнего, то во всяком случае составляет материал для сознания в будущем» [II: 665].

В § II.6. «Мировая классика в переложении Лескова для детей (Лесковская версия романа «Труженики моря» В. Гюго)» выясняются принципы переработки Лесковым чужого текста, имеющие, с нашей точки зрения, существенное значение для понимания его концепции детского чтения.

Критериями безошибочности выбора классических произведений для переложения Лесков считает новизну содержания, художественность формы и — главное — способность подлинного таланта возвысить, «поднять дух» читателя, создав характеры, достойные подражания, «образцы высокого духа». Роман Гюго, считает писатель, отвечает всем этим требованиям. Выбор Лесковым «Тружеников моря» определяется также внутренней близостью героя Гюго, Жилльята, лесковским праведникам, таким, как Левша, Флягин, Голован.

Грамотному пересказу или переложению классики для детей писатель придавал большое значение, борясь с горе-компиляторами. Он прекрасно понимал, что истинно художественные произведения «нельзя пересказывать не вредя их достоинствам», и советовал: «Вообще надо стараться избегать перемены слов, а только выпускать недетское и сдвигать, чтобы не сверкали прорехи»30. И Лесков предлагает свой вариант «приспособления» классики к детскому чтению, реализующий эти принципы.

Как показал проведённый нами сопоставительный анализ лесковского «переложения» (1872) с переводом «Тружеников моря» 1866 года, сокращения и изменения структурного и содержательного характера, осуществлённые писателем, и подчас весьма существенные, не ведут, однако, к пересмотру смысла романа в целом и его отдельных фрагментов. Исключение составляет только финал романа, который подвергся у Лескова кардинальной переработке. Не разрушая художественную структуру романа Гюго, но интонационно перестраивая отдельные фрагменты последней главы, сокращая, вводя мельчайшие детали, Лесков создаёт собственную концепцию финала романа: романтический пафос мрачной покорности судьбе сменяется у него оптимистическим утверждением героики самоотдания. Светлая, утверждающая тональность финала, ненавязчиво воздействующая не столько на «ум», сколько на «сердце» юного читателя, подводит его к эмоциональному восприятию святости и величия подвига самоотвержения.

В Заключении подводятся итоги исследования, делается вывод о том, что параллельное рассмотрение «детской» темы в критико-публицистическом и художественном творчестве писателя позволяет говорить об их «единой гражданской и духовной направленности». В «детских» рассказах Лескова на высоком уровне художественности реализуются важные для него мысли о воспитании подлинно нравственной личности в ребёнке, о приобщении детей к высшим духовным ценностям и гражданским идеалам.

Список работ автора по теме диссертации:

1. Терехова, Е.А. Проблема детского чтения в публицистике и критике Н.С. Лескова // Вестник МГОУ. Сер. Русская филология. № 4. 2007. С. 195-198. (издание из перечня ведущих рецензируемых научных журналов и изданий, аккредитованных ВАК).

2. Терехова, Е.А. Лесковская версия финала романа «Труженики моря» В. Гюго // Вестник Костромского государственного университета им. Н.А. Некрасова : Специальный выпуск № 2 : изд-во КГУ им. Н.А. Некрасова. 2007. С. 147-151. (издание из перечня ведущих рецензируемых научных журналов и изданий, аккредитованных ВАК).

3. Терехова, Е.А. Н.С. Лесков о христианской этике как основе нравственного воспитания детей (на материале публицистики писателя) // Православие и отечественная культура : наука, образование, искусство: Материалы VII Всероссийского Образовательного форума, посвящённого памяти свт. Феофана (Вышенского Затворника) с участием «Глинских чтений». — В 3-х томах. — Т. 2. — Орёл : изд-во ОРАГС, 2006. — С. 235-240.

4. Терехова, Е.А. Н.С. Лесков о детской книге // Учёные записки Орловского государственного университета: Лесковский сборник. — 2007. Материалы международной научной конференции. Орёл, сентябрь 2006 г. — Орёл : изд-во ОГУ, 2006. — С. 106-112.

5. Терехова, Е. Мир детства в рассказе Н.С. Лескова «Пугало» // Актуальные проблемы изучения и преподавания литературы в вузе и школе: материалы 7 региональной научно-практической конференции. 8-9 ноября 2007 года / МГПИ им. Н.К. Крупской. 2008. — С. 189-196.

6. Терехова, Е.А. Роман «Труженики моря» В. Гюго в обработке Н.С Лескова для детей // Мировая словесность для детей и о детях. — Вып. 12. — М., 2007. — С. 160-166.


1 Майорова, О.Е. «…Жаль наших православных…» : о затерянной статье Н.С. Лескова «Безбожные школы в России» / Вступ. ст., публ. и примеч. О.Е. Майоровой // Путь. 1994. № 5. С. 183-193.

2 Из истории русской литературы и общественной мысли 1860 — 1890 годов : Лит. наследство. Т. 87. М. : «Наука», 1977. С. 127-129.

3 Арзамасцева, И.Н. «Век ребёнка» в русской литературе 1900-1930-х годов : монография. М. : «Прометей» МПГУ, 2003. С. 69.

4 См.: Кон, И.С. Ребёнок и общество. М. : Наука. 1988. С. 8.

5 См.: Эпштейн, М., Юкина, Е. Образы детства // Новый мир. 1994. № 2. С. 242.

6 См.: Ковалёва, Т.В. Русская поэзия для детей : от Лаврентия Зизания до Ивана Бунина. Орел : ОГУ, «Картуш», 2005. 240 с.

7 Толстой, Л.Н. Собрание сочинений : В 22 т. Т. 16. М. : Худож. литература, 1983. С. 199.

8 Курбакова, М.А. Проблема семьи и детства в творчестве И.С. Тургенева : автореф. дис. … канд. филол. наук / МГУ им. Ломоносова. М., 2005. С. 3.

9 Столярова, И.В. «Свет небес высоких…» : проблема идеала в рассказе Н.С. Лескова «На краю света» // Scences and humanities : современное гуманитарное знание как синтез наук : Лесковский палимпсест. СПб : «Осипов», 2006. С. 8.

10 Лесков, Н.С. Чудеса и знамения // Церковно-общественный вестник. 1878. № 34. С. 3.

11 Лесков, Н.С. Собрание сочинений : В 11 т. Т. V. М. : ГИХЛ, 1957. С. 207. Далее ссылки на это издание даются в тексте, том после литеры «Л.» обозначается римскими, страница — арабскими цифрами: [Л., V: 207].

12 Лесков, Н.С. Гр. Л.Н. Толстой и Ф.М. Достоевский как ересиархи : (Религия страха и религия любви) // Н.С. Лесков о литературе и искусстве. Л. : изд-во Ленинград. ун-та, 1984. С. 116.

13 Лесков, Н.С. Полн. собр. соч. : В 30 т. Т.2. М. : ТЕРРА, 1996. С 665. Далее ссылки на это издание даются в тексте, том и страница указываются арабскими цифрами: [2: 665].

14 Н.С. Лесков «Безбожные школы в России» / Вступ. ст., публ. и примеч. О.Е. Майоровой // Путь. 1994. № 5. С. 187-192.

15 Лесков, Н.С. Чудеса и знамения // Церковно-общественный вестник. 1878. № 28. С. 3.

16 Лесков, Н.С. Педагогическое юродство // Православное обозрение. 1876. № 7. С. 517.

17 Лесков, Н.С. Брошенные на улицу // Петербургская газета. 1885. № 226. 28 сентября.

18 Цит. по: Чуднова, Л.Г. «Чтоб чувства добрые в читающем рождать» // Детская литература. 1979. № 3. С. 30.

19 Лесков, Н.С. Что читать подросткам? / Публикация Л.Г. Чудновой // Литературное наследство. Т. 101 : Неизданный Лесков : В 2-х кн. Кн. 2. М. : «Наследие», 2000. С. 109.

20 Там же. С. 110.

21 Белинский, В.Г. Полн. собр. соч. : В XIII т. т. IX. М. : АН СССР, 1956. С. 418.

22 РГИА, 1874, № 96. Далее ссылки на РГИА даются в тексте с указанием № дела по 1874 г., а по 1875 – года и страницы.

23 Лесков, Н.С. Собр. соч. : В 12 т. Т. VII. М. : «Правда», 1989. С. 17. Далее ссылки на это издание даются в тексте с указанием тома римскими, страниц арабскими цифрами: [VII: 23].

24 Нечаенко Д.А. Сновидения и «просонки» в поэтике Н.С. Лескова : к постановке проблемы // Учёные записки Орловского гос. ун-та. Т. III : Лесковский сборник. Орёл : ОГУ, 2006. С. 31-32.

26 Лесков, Н.С. Гр. Л.Н. Толстой и Ф.М. Достоевский как ересиархи : (Религия страха и религия любви) // Н.С. Лесков о литературе и искусстве. Л. : изд-во Ленинград. ун-та, 1984. С. 113.

27 Пульхритудова, Е. Творчество Н.С. Лескова и русская массовая беллетристика // В мире Лескова : сб. статей. М. : Сов. писатель, 1983. С. 178.

28 Лесков, Н. Пагубники // Лесков, Н. Честное слово. М. : «Советская Россия», 1988. С. 245.

29 Лесков, Н.С. Под рождество обидели // Чудо Рождественской ночи. СПб., 1993. С. 317-318. Далее ссылки на это издание даются в тексте работы в круглых скобках с указанием страниц.

30 Письма Н.С. Лескова / Вступ. заметка, публ., коммент. К. Богаевской // Вопросы литературы. 1981. № 2. С. 218.



 


Похожие работы:

«НАЗАЙКИН АЛЕКСАНДР НИКОЛАЕВИ Ч ЭФФЕКТИВНЫЙ РЕКЛАМНЫЙ ТЕКСТ В СМ И Специальность 10.01.10 – журналистика Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора филологических наук Москва – 2011 Диссертация выполнена на кафедре теории и экономики средств массовой информации факультета журналистики Московского государственного университета имени М.В.Ломоносова. Научный консультант: доктор филологических наук, профессор Елена Леонидовна Вартанова Официальные оппоненты:...»

«МИХАЙЛОВА ИРИНА ПЕТРОВНА ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ МИР ПОЭТА В.В. БОРОДАЕВСКОГО Специальность 10.01.01. – русская литература Автореферат диссертации на соискание научной степени кандидата филологических наук Орел 2010 Работа выполнена в ГОУ ВПО Курский государственный университет Научный руководитель: доктор филологических наук, профессор Криволапов Владимир Николаевич Официальные оппоненты: доктор филологических наук, старший научный сотрудник Любомудров Алексей Маркович кандидат...»

«Татаркулов Кази-Магомед Назбиевич ТРАДИЦИИ ДУХОВНОЙ ПОЭЗИИ ВОСТОКА В ХУДОЖЕСТВЕННОЙ СИСТЕМЕ ИСМАИЛА СЕМЕНОВА Специальность 10.01.02. – Литература народов Российской Федерации (литература народов Северного Кавказа) АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Нальчик – 2006 Работа выполнена на кафедре литературы Карачаево-Черкесского государственного университета Научный руководитель: доктор филологических наук, профессор Бекизова Лейла...»

«СЕМЕНЮК Юлия Викторовна Сюжетно-композиционная структура славяно-русской пер е водной агиографии Киевского периода Специальность 10.01.01 – Русская литература Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Орел – 2009 Работа выполнена на кафедре истории русской литературы XI-XIX вв. филологического факультета ГОУ ВПО Орловский государственный университет Научный руководитель:

«ХАРИТОНОВ Олег Анатольевич КОМПОЗИЦИОННЫЙ ПОЛИФОНИЗМ: ГЕНЕЗИС И СТРУКТУРНЫЕ МОДИФИКАЦИИ (НА МАТЕРИАЛЕ РОМАННОЙ ПРОЗЫ XIX-XX ВЕКОВ) Специальность 10.01.08 – Теория литературы; Текстология АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Тверь – 2009 Работа выполнена на кафедре русской классической литературы и теоретического литературоведения Государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования Елецкий...»

«ШАХМАТОВА Татьяна Сергеевна ТРАДИЦИИ ВОДЕВИЛЯ И МЕЛОДРАМЫ В РУССКОЙ ДРАМАТУРГИИ XX – НАЧАЛА XXI ВЕКов 10.01.01 – русская литература Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Казань – 2009 Работа выполнена в государственном образовательном учреждении высшего профессионального образования Казанский государственный университет им. В.И. Ульянова-Ленина Научный руководитель: кандидат филологических наук, доцент Бушканец Лия Ефимовна...»

«Груша Светлана Александровна рУССКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ХАРАКТЕР В МАЛОЙ ПРОЗЕ ф.А. АБРАМОВА Специальность 10.01.01 – русская литература Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук ТВЕРЬ – 2011 Работа выполнена на кафедре филологических основ издательского дела и документоведения Тверского государственного университета. Научный руководитель доктор филологических наук, профессор Редькин Валерий Александрович Официальные оппоненты: доктор...»

«ЕФРЕМОВА Анна Борисовна ПОЭТИКО-АКСИОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ ДРАМАТУРГИИ В.Е. МАКСИМОВА Специальность 10.01.01 – русская литература АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание учёной степени кандидата филологических наук Тамбов - 2013 Работа выполнена на кафедре русской филологии ФГБОУ ВПО Тамбовский государственный технический университет Научный руководитель: доктор филологических наук, профессор ПОПОВА Ирина Михайловна Официальные оппоненты: УРЮПИН Игорь Сергеевич доктор...»

«ИКОННИКОВА Яна Владимировна СВОЕ И ЧУЖОЕ В ПРОЗЕ А.И.КУПРИНА: ПРОБЛЕМАТИКА И ПОЭТИКА Специальность 10.01.01 – Русская литература АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Тамбов – 2013 Работа выполнена на кафедре русской и зарубежной литературы Института филологии ФГБОУ ВПО Тамбовский государственный университет имени Г.Р. Державина Научный руководитель: доктор филологических наук, профессор ЖЕЛТОВА Наталия Юрьевна Официальные...»

«ФЕДОРОВ Василий Викторович КУМУЛЯТИВНЫЙ ПРИНЦИП СЮЖЕТОСТРОЕНИЯ В НЕКЛАССИЧЕСКОЙ ПОЭТИКЕ Специальность 10.01.08 – Теория литературы. Текстология АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Тверь – 2011 Работа выполнена на кафедре теории массовых коммуникаций ГОУ ВПО Челябинский государственный университет. Научный руководитель: доктор филологических наук, профессор Марина Викторовна Загидуллина Официальные оппоненты: доктор филологических...»

«КЕРИМОВА РАУЗАТ АБДУЛЛАХОВНА ЭВОЛЮЦИЯ ИНДИВИДУАЛЬНОГО СТИЛЯ ПОЭЗИИ К. КУЛИЕВА 10.01.02 – литература народов Российской Федерации (кабардино-балкарская и карачаево-черкесская литература) АВТОРЕФЕРАТ на соискание ученой степени кандидата филологических наук НАЛЬЧИК 2011 Работа выполнена в секторе балкарской литературы Учреждения Российской академии наук Институт гуманитарных исследований Правительства КБР и Кабардино-Балкарского научного центра РАН Научный руководитель: доктор...»

«Шитакова Наталия Ивановна В. НАБОКОВ И Г. ГАЗДАНОВ: ТВОРЧЕСКИЕ СВЯЗИ Специальность 10.01.01 Русская литература АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Орел – 2011 Работа выполнена в ГОУ ВПО Орловский государственный университет Научный руководитель : Драгунова Юлия Альбертовна, кандидат филологических наук, доцент Официальные оппоненты : Калениченко Ольга Николаевна, доктор филологических наук, доцент Меркурьева Наталья Алексеевна,...»

«Татарова Рамета Хамидбиевна НАЦИОНАЛЬНО-ЭСТЕТИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ЖАНРА РОМАНА В КАБАРДИНСКОЙ ПРОЗЕ 10.01.02 – литература народов Российской Федерации (кабардино-балкарская и карачаево-черкесская литература) АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Нальчик 2008 Работа выполнена на кафедре русской литературы Кабардино-Балкар­ского государственного университета им. Х.М. Бербекова Научный руководитель : доктор филологических наук,...»

«Билибина Инна Александровна ИСТОРИЧЕСКАЯ ЛИЧНОСТЬ В ИНТЕРПРЕТАЦИИ Д.С. МЕРЕЖКОВСКОГО-ХУДОЖНИКА Специальность 10.01.01 Русская литература АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Орел – 2010 Работа выполнена на кафедре русской литературы ХХ – ХХI вв. и истории зарубежной литературы филологического факультета ГОУ ВПО Орловский государственный университет Научный руководитель: Михеичева Екатерина Александровна, доктор филологических наук,...»

«СВАРЧЕВСКАЯ Татьяна Валерьевна ПРОБЛЕМА ЖЕНСКОЙ РЕАЛИЗАЦИИ В ТВОРЧЕСТВЕ А.Я. МАРЧЕНКО Специальность 10.01.01 – русская литература Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Тверь – 2010 Работа выполнена на кафедре истории русской литературы Тверского государственного университета Научный руководитель: доктор филологических наук профессор Е.Н. Строганова Официальные оппоненты: доктор филологических наук профессор М.В. Михайлова кандидат...»

«Татаренкова Любовь Вячеславовна Афанасий Фет и Аполлон Григорьев. Личностное и творческое взаимодействие. Специальность 10.01.01. – русская литература АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Орел 2010 Работа выполнена в ГОУ ВПО Курский государственный университет Научный руководитель: доктор филологических наук, профессор Криволапов Владимир Николаевич Официальные оппоненты: доктор филологических наук, профессор Строганов Михаил...»

«Завершинская Елена Александровна СЛОВЕСНЫЙ И ТЕЛЕСНЫЙ ДИСКУРСЫ В РОМАНАХ Г. ФЛОБЕРА МАДАМ БОВАРИ И Л.Н. ТОЛСТОГО АННА КАРЕНИНА 10.01.08 – Теория литературы. Текстология Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Тверь 2011 Работа выполнена в Федеральном государственном бюджетном образовательном учреждении высшего профессионального образования Новосибирский государственный педагогический университет Научный руководитель доктор...»

«ЗАНУКОЕВА ФАРИЗАТ ХАСАНОВНА ХУДОЖЕСТВЕННО-СТИЛЕВЫЕ ТЕНДЕНЦИИ В БАЛКАРСКОЙ ПРОЗЕ В АСПЕКТЕ РАЗВИТИЯ ФОЛЬКЛОРНЫХ ТРАДИЦИЙ 10.01.02 – Литература народов Российской Федерации (кабардино-балкарская и карачаево-черкесская литература) АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Нальчик 2008 Работа выполнена в секторе балкарской литературы Института гуманитарных исследований Правительства КБР и Кабардино-Балкарского научного центра РАН. Научный...»

«Гайнанова Лилия Муллануровна ХУДОЖЕСТВЕННОЕ ПРОСТРАНСТВО И ВРЕМЯ В ПРОЗЕ Г АЯЗА иСХАКИ 10.01.02 – Литература народов Российской Федерации (татарская литература) автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук казань – 2010 Работа выполнена на кафедре татарской литературы Государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования Татарский государственный гуманитарно-педагогический университет...»

«УЛЬЯНИЧ Геннадий Анатольевич МЕЛОЛИЧЕСКИЙ ДИСКУРС КАК ИНФОРМАЦИОННЫЙ МЕДИУМ ПРОТОЖАНРА ДУХОВНОЙ ПРОПОВЕДИ 10.01.10 – журналистика (филологические науки) АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Тверь - 2013 Работа выполнена в рамках совместного научного проекта кафедры связи с общественностью ФГБОУ ВПО Тверской государственный университет и кафедры теории языка и межкультурной коммуникации ФГБОУ ВПО Тверская государственная...»






 
2014 www.avtoreferat.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты диссертаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.